k_lvk

Categories:

"Подлодки и аэропланы портят всю поэзию войны..." (с)

«Подлодки и аэропланы портят всю поэзию войны; я читал сегодня историю англо-голландских войн — какое очарование была тогда война на море. Неприятельские флоты держались сутками в виду один [у] другого, прежде чем вступали в бои, продолжавшиеся 2–3 суток с перерывами для отдыха и исправления повреждений. Хорошо было тогда. А теперь: стрелять приходится во что-то невидимое, такая же невидимая подлодка при первой оплошности взорвет корабль, сама зачастую не видя и не зная результатов, летает какая-то гадость, в которую почти невозможно попасть. Ничего для души нет. Покойный Адриан Иванович [Непенин] говорил про авиацию: “одно беспокойство, а толку никакого”. И это верно: современная морская война сводится к какому-то сплошному беспокойству и предусмотрительности, т[ак] к[ак] противники ловят друг друга на внезапности, неожиданности и т.п.»

Известнейшая, замечательная, атмосфернейшая цитата, но всё как-то руки не доходили посмотреть её целиком и в контексте. А тут вот сподобился наконец: «Милая, обожаемая моя Анна Васильевна…» / Сост. Т.Ф. Павлова, Ф.Ф. Перченок, И.К. Перченок, И.К. Сафонов. Вступ. ст. Ф.Ф. Перченка. М., 1996. С. 159—160. Это из черновика письма А.В. Колчака к А.В. Тимиревой, c борта линейного корабля «Императрица Екатерина Великая», датировано 13 марта 1917 г., «на ходу в море» у Босфора. Черновик представляет из себя четыре подневные записи разного объёма, с 11 по 14 марта, и ещё несколько отдельных фрагментов текста на обороте страничек блокнота вице-адмирала. Как выглядел в итоге беловик письма неизвестно, но эта публикация неоднократно использовалась исследователями, в основном как источник по оценке его автором революционных событий предшествующих дней (см. напр: Смолин А.В. Два адмирала: А.И. Непенин и А.В. Колчак в 1917 г. СПб., 2012. С. 149—150). Вышеупомянутый сборник «Милая, обожаемая моя Анна Васильевна…» есть в Сети, так что с увлекательной историей бытования известных черновиков писем Колчака Тимиревой можно ознакомиться во введении к соответствующему разделу. Надо полагать, что Анна Васильевна получила рассматриваемое послание 21 марта 1917 г. в Ревеле: «Сегодня Ваш курьер принес мне два письма, одно от вас… Ваше письмо написано во время похода — какое счастье, что Вы имеете возможность выходить в море.» [Милая химера в адмиральской форме: Письма А.В. Тимиревой А.В. Колчаку (18 июля 1916 г. — 17—18 мая 1917 г. / Изд. подг. А.В. Смолин, Л.И. Спиридонова. СПб., 2017. С. 194] Известно, что пересылаемые через Морской Генеральный штаб («Ваш курьер») письма доходили адресатам за 7—10 дней [Там же. С. 17]. Правда подробных данных о боевом выходе кораблей Черноморского флота под флагом командующего 10 — 14 марта 1917 г. в доступной литературе навскидку обнаружить не получилось. Судя по изложенному в черновых записях Колчака, манёвренная группа во главе с «Императрицей Екатериной Великой» взаимодействовала с гидроавиатранспортами, летающие лодки которых должны были нанести удар по объектам на турецком побережье: «Гидрокрейсера продолжают операции у Босфора — я прикрываю их на случай выхода турецкого флота. Конечно, вылетели неприятельские гидро и появились подлодки. Пришлось носиться полными ходами и переменными курсами. Подлодки с точки зрения линейного корабля — большая гадость — на миноносце дело другое — ничего не имею против, иногда даже люблю (хотя не очень).» [«Милая, обожаемая моя Анна Васильевна…». С. 159] При этом сам командующий лелеял надежду на выход «Гебена» и «Бреслау», видимо не будучи в курсе того, что оба корабля с конца 1916 г. стояли в ремонте и модернизации: «За два дня работы все устали, и чувствуется какое-то разочарование. Нет, Сушон меня решительно не любит, и если он два дня не выходил, когда мы держались в виду Босфора, то уж не знаю, что ему надобно. Я, положим, не очень показывался, желая сделать ему сюрприз — неожиданная радость всегда приятней — не правда ли, но аэропланы испортили все дело, донеся по радио обо мне в сильно преувеличенном виде.» [Там же] Вот как раз после этого рассказа и последовал приведённый в начале истинный крик души Александра Васильевича.

Comments for this post were locked by the author